Противоречия современной архитектуры

Проблему во всей остроте видели советские конструктивисты. На рубеже 1920-х и 1930-х годов М. Гинзбург писал, что «необходимо освободиться от всех честолюбивых мечтаний о монументальных памятниках и больше всего думать о максимально гибких и изменчивых формах и методах строительства, которые, улучшая сегодняшнюю жизнь человека, не создавали бы никаких «табу» для человека завтрашнего дня». Казалось тогда, что выход - в строительстве легких, временных, легко собираемых и демонтируемых построек. Однако подобная концепция «временности» предполагает отказ от архитектурной формы, взаимодействующей с окружением и обладающей эстетической ценностью. Социальная неприемлемость подобного подхода, предложенного в результате «рационального» осмысления противоречия профессиональным сознанием, не позволила ему реализоваться. Старые идеи всплывают - и в 1970-е годы с отрицанием архитектурной формы выступил М. Тафури, один из влиятельных западноевропейских критиков. Он доказывал, что архитекторы в своей заботе о форме стали «регрессивными утопистами». С его точки зрения, они должны не изобретать символические формы, но планировать процессы, непрерывные и незавершенные во времени. Их работы должны служить «сегодняшним» нуждам и заменяться при любом изменении условий и потребностей. В этом случае идея предлагается уже в ряду лозунгов нигилистической «контркультуры».

Противоречие, однако, нельзя считать неразрушимым. Устойчивость, монументальность присущи определенным типам архитектурной формы, отвечающим европейской классической традиции, но не форме вообще. Так, классическая архитектура Японии не связывала форму своих произведений с конкретной материальной субстанцией - главное синтоистское святилище в Исэ, созданное в III веке, каждые двадцать лет строится заново, а старое здание по завершении нового уничтожается (это имеет ритуальное значение). Форма сохраняется, проходя циклы обновления, возникая вновь и вновь. Неизменно существующей остается лишь закономерность строения структуры. Однако в японской культуре и сама эта закономерность не рассматривалась как нечто законченное раз и навсегда, она сохраняла возможность дальнейшего развития - была «открытой». Жилища, дворцы и храмы дополнялись новыми объемами, продолжающими существующую систему, их образ обогащался зримыми следами времени, приобретая «четырехмерность».